logo
 
?

игрунов николай стефанович биография

Николай Стефанович Игрунов был редактором нашей газеты давно – в 60-х годах уже прошлого века.

Но и после, какие бы высокие посты ни занимал в Белгороде, Москве, Минске, интересовался, как и чем живёт «молодёжка». Накануне юбилея газеты он позвонил из столицы, поздравил коллектив редакции со знаменательной датой. Каждый раз, перечитывая рассказ Евгения Носова «Шопен, соната номер два», я подолгу задерживаюсь на этих строчках: «К маленькой станции Прохоровке, куда был нацелен один из клещевых вражеских ударов, саперы свозили с окрестных полей изувеченные танки — свои и чужие.

Мёртво набычась, смердя перегоревшей соляркой, зияя рваными пробоинами, стояли рядом «фердинанды», «тигры», «пантеры», наши самоходки и «тридцатьчетверки», союзные «черчилли», «шерманы», громоздкие многобашенные «виктории». Знойный августовский ветер подвывал в поникших пушечных стволах, органно и скорбно гудел в стальных раскаленных солнцем утробах, и мёртвые, с пустыми глазницами триплексов, танки, казалось, по-прежнему ненавидели друг друга».

Они образовали гигантское кладбище из многих сотен машин. Курская битва во всем величии и трагизме предстала передо мной, когда в редакции «Ленинской смены» мы организовали «Клуб краснозвёздных», который возглавил Герой Советского Союза Никита Никифорович Кононенко, сам её участник.

Публиковали целые страницы о событиях того времени.

И тогда, и после чьи воспоминания я только не слушал и кого только не расспрашивал! Перечитал всю доступную мемуаристику, кипы газет военного времени.

Маршала Советского Союза Конева, главного маршала бронетанковых войск Ротмистрова, генералов Иванова, Жадова, Чистякова, Шумилова, Бондарева, бывшего в Отечественную войну первым секретарем Курского обкома партии П. А сколько просмотрел — многое вместе с Юрием Левитаном — документальных киносвидетельств! Что касается мест самого сражения, объездил и обошел десятки посёлков, сёл и хуторов.

Были сёла, где после артиллерийской канонады вода уходила из колодцев.

В одном нашем подразделении, оказавшемся отрезанным от своих, несколько дней питались лишь тем, что жарили колоски пшеницы.

Совсем дряхлый старик рассказывал, сколько наших воинов полегло на поле брани.

До сих пор в ушах его голос и эти слова: «Мы помогали после боя нашим командирам собирать в мешки партийные и комсомольские билеты». Высокое небо, уходящие к горизонту колосящиеся поля.

Когда зародился этот мой интерес, ещё не было мемуаров Жукова, Василевского, Рокоссовского. Перед полями - медная, выкрашенная под серый гранит сорокачетырехметровая стела, которая должна была читаться как часть дуги.